Золотистою краской горят лепестки
На головке махровой цветка полевого.
Одуванчик сорвётся в девчачьи венки
Для мгновенной услады каприза людского.
Неподвижные травы дивятся судьбой
Так похожих на солнце расцветших бутонов.
Ведь в округе растут молочай, зверобой,
А плетутся венки лишь из солнечных клонов.
На цветущих лужайках, опушках, полях
Отразится цветком одуванчика солнце.
В суете чередующих хлопотных днях
Вы увидите ль Вечность в лице незнакомца?
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Вы извините, но все ваши стихи надо было слепить в одно и не мучиться. Всё одно и то же с какими-то бестолковыми выводами. Комментарий автора: Увы! Это мои аллегории - я просто не умею объяснять суть вещей по иному.
Я конечно не Сальвадор Дали в стихах, но имею право на существование в той ипостаси, в которой нахожусь.
Надеюсь, что у меня найдётся мой читатель, кому мои аллегории доступны. Но и Вы имеете право на своё видение - и я его уважаю.
Кстати, мне тоже например не понятны многие современные художники. Или, к примеру - футбол: сам могу играть часами, но абсолютно не понимаю и не принимаю его в новостях - какая разница кто как сыграл (извините - какая разница, кто как и где "навалял": толку-то от этих "кучек"). :-)
Проза : Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
